Чуть  заметна  в голосе   усталость.. Тишина..Что за язык, не волчий  ль? Буквы превращаются в слова и жалость прячется   в печатных знаках молча. Поварской колпак над лбом упрямым. Варит, варит котелок, готовит пищу. Блюдо первое — комедия, второе — драма. А десерт, конечно,  будет  роздан  нищим. Сахарная пудра скроет все промашки. Развивается сюжет в пределах жарких. Ягодный сироп в тарелке с кашкой. Нынче — птичьи песни, вороны не каркают. Кто обедню служит, кто обед готовит… То цветочный венчик, то стихийный крест. Скачет зайчик солнечный в облачной моркови. Шесть меняет  форму на прыжковый шест.

Вот чемодан. Журналов старых стопка. Альбом   семейный . Детская игрушка. Коллекция камней , бутылка с пробкой. и  деда алюминиевая кружка. В пыли рюкзак походный по соседству. Коробка спичечная с солью, зажигалка. Цветок засохший , фантик —  ода детству. Все то, что никому уже не жалко… Дневник.,где  двойки  строем и помарки. Записка   с выцветшим признанием в любви. Две  пуговицы перламутровые, марки, и две прищепки деревянных бельевых. Волшебной палочки не подарили сказки, нет  рек молочных с берегами киселя. в видениях ночных  слепые маски, да заросли степного ковыля… Архив сожжен, воспоминаний крошки склевали птицы .  Этой осени дороги еще туманом скрыты. Мелкой сошке авторитета не сыскать ,  иголки в стоге, совета доброго, фундамента…

Масло закончилось  в белой маслёнке. Хлеб зачерствел. сухари засушить? Неохота.. Чёрное море чёрного кофе. Всё те же иконки на мониторе . В ленте  — судЕб  анекдоты.. Воображаешь себя повелителем мира, будто иное занятие  выбрать  так сложно. Мир, поневоле  рифмуешь с сортиром. Рифмы иной подобрать невозможно. В поисках смысла,  поговорю  сам с собою. Может , открою в себе  чёрный ящик с секретом, или еще что-то тайное… Или не стоит? Здравый рассудок не пострадает при этом. Было бы лучше, конечно, в Тибете, — монахом… Или на острове Пасхи — немым истуканом… Нет, всё не то. Чёрт возьми! Ни охи, ни ахи, ни катаклизмы…. По бездорожью — стаканом! Пару глотков — мир милее,…

Летний сад и Зимняя канавка. Снова гений — парадоксов друг предлагает дружбу скандинавке, но не дремлет царственный супруг.   Северные голубые дали что виднелись из окна в Европу не такое, знаете ль, видали из подводных лодок в перископы.   Холодна , как льдинка  скандинавка, и верна по-своему супругу… В плоть вонзилась дерзкая булавка. с ядом всем известной рыбы -фугу…   В перископах — шторм, на сердце- рана. Сожжены  над Невкою мосты. Может поздно, может слишком рано… Помыслы  у гениев просты. В плоть вонзилась дерзкая булавка. Эх ты, льдинка. льдинка -скандинавка…   И закрылись окна… Тают дали, и порывы страстные увяли. Вывод ясен и слегка банален. Помните, детишки, о морали.  …

Я знаю , будет понедельник верёвки вить. Я знаю, не осталось капли. Не напоить. Сосуд дырявый, льется влага. Я знаю. С мукой мешок, а может с мУкой, не знаю..   И, в свете нынешних событий, я знаю, на спитом чае, знаю я , не погадаю. Нет никаких забав, кроме распития. Дно. Станция конечная. Прибытие.   Прокисли дрожжи в старой кадке. Хлеб не испечь горячий, и оладки. Пожар в печи и вспыхивает солнце. В ментале  девы хороводят и червонцы.   И это всё о нём? Как в прошлом веке… Ох. робот, ты не станешь человеком. Июльский жар сожжёт дрова и печки. Что будет, было, успокоится сердечко?   За понедельником  приходит воскресение.…