Рушится старый, привычный каркас, по швам трещит трёхмерная твердь. То, что знакомым было для нас, в прошлом осталось — забудь, не верь. Ломкие ветви засохших деревьев ждут до поры  встречи с пламенем жарким. Споры бессмысленны веры с безверием. Холоден воздух . Расчищены  парки. Съедено соли уже  больше пуда . Ржавая накипь в чайнике зимнем. Но за весной, в ожидании чуда, смело шагаем под градом и ливнем. Мир за границами прежних иллюзий строится заново — в каждом моменте. Века изнанка. Развяжется узел в этом пилотном эксперименте. Тают снега горных вершин. Птицы летят в бесконечную синь…

Всё смешалось — картины, мечты, цвета… Такое время настало. Колесо вращается, как всегда. Нас осталось мало. Но мы всё ещё живы. Старый город. Площадь. где мы стоим, любящие слепые. Мокрое солнце палит, мучает голод… Мокрое солнце палит, жжёт времена былые. Всё смешалось — картины, мечты, цвета… Такое время настало. Колесо вращается, как всегда. Нас осталось мало. Сандалии старые, она любит другого. Бабочка, телега и синий дом. Сквозь часы — песок мира иного. Бомба во дворе. Боооом….. Мокрое солнце палит и палит по бледной коже. А мокрое солнце жжёт времена былые. Колесо вращается, нам никто не поможет. Нас осталось мало. но мы всё еще живы…

Между тьмой и тайной скрытой, говорят, надежда есть. В нашем мире васильковом меж сокровищем и дном, ждут, когда спадут оковы. Над позорным над столбом облачною катастрофой, молниею грозовой, пишет Ангел света строфы над судьбою роковой. Между мёртвым  и живым, говорят, надежда есть. Предрассветное знамение между разумом и сном. Спит любовь, познав смятение. В оперенье голубом Птица  крикнет безмятежно. Вьётся над своим гнездом с песней мира, с песней нежной о надежде, о родном. Между будущим и прошлым, говорят, надежда есть. Песнею полузабытой между старостью и детством воскресают  жизни ритмы. Всё это — души наследство. Между тьмой и тайной скрытой, Между мёртвым  и живым, Между будущим и прошлым, Говорят, надежда есть. Называется…

Он обещал стихи прислать в приложенье, но сил не осталось, одно отчужденье. Заперся в спальне, считал  до трех, Свитер долой — О. мой бог ! О. мой бог! Дверь распахнул, о девах мечтая. Возник тупик, а не  мир  без края. Выпей турецкий кофе, очнись — ты поэт! Выпей турецкий кофе… Если не ты. то кто? Нет. скажи мне, кто? Выпей турецкий кофе… Думал о предках, балладе и воле, Душа дрожит от долгов и боли. Зовут «посланником» все, как один. Строчка за строчкой — сам себе господин. Выпей турецкий кофе, очнись — ты поэт! Выпей турецкий кофе… Если не ты. то кто? Нет. скажи мне, кто? Выпей турецкий кофе… В зеркало…

Мёртвые не молчат. Прошлое не уходит. Кто воскрешает память древних лет? Каждая жизнь оставляет в пространстве след, вселенная  дышит , живёт, хороводы водит… Тысячи лет назад люди смотрели в ночное небо. Видели  отраженный звездами свет души, со всех сторон  ощупывали слона во тьме  мужи. Шаманы, мистики,   прикасались к истине слепо. Не метафора, не поэзия, в центре всего этого — Ты. Один человек с одним телом , одной судьбой. Что если  ты не только то, что помнишь Ты? (ты… ты…) Что если в тебе живут голоса  тех, кто был с тобой? Вот- вот растворится граница между этим и тем. Ты узнаёшь в незнакомцах черты знакомые. Без причины тревога. Дежавю. Или что-то…