Вдох, выдох, вдох — всего одно мгновение. Преображение потока сотворения привносит в жизнь любовь и вдохновение, неукротимо — безграничное движение. Две силы — тонкая, воздушная и  ясная, да сила действия — активная и  страстная. Крыла два птичьих   — это  сила взлёта. Свободы сила , сила  для  полёта. Они сливаются в единое дыхание, стирая грани, формы, расстояния. Рождая в сердце истинное знание, священный миг земного созидания. Так замыкается круговорот творенья. Вдох. Выдох. И опять — одно мгновенье. Весь мир затих, в единый пульс сливаясь, В любви и свете заново рождаясь. Нет в свете рамок и запретов нет. Мы сами — этот чистый свет.

В чистом поле  … Облачно… Мягкий свет… Это поле внутренней истины. Место тихое  и никакой борьбы там нет. Нулевая точка. Безмолвная ось. Искренность. Возникает спонтанно узор  природный. Дышим вместе  с силой сознания. Здесь не нужно усилий, клубков путеводных. Нет эмоций и повествования. Возвращайся к себе, не ищи вовне. Волшебство твоё не меняется. Просыпайся скорей , не теряйся во сне. Исчезают слова, свет души проявляется. Облака плывут… Поле чистое… Мягкий свет…

Обозревая окрестности, оборзевая от ревности, копаясь в музейных древностях, сжигая обеты верности, хранитель фондов и рамок — вёл себя очень странно, объясняя гиду  свою позицию весьма и весьма пространно. -Я, — говорит, не просто фондов хранитель.- -Я, — говорит,  реставратор и вечный смотритель.- -Я, — говорит,  человек -запрет на сто лет.- -Я, — говорит,  вижу насквозь ваш портрет. — Длился и длился  бы  этот  интимно-доверительный диалог, если бы сторож музейный в назначенный час не помог. Сор из музея был выметен веником или электро-метлою. Ночь наступила. А значит, пришло время отдыха и покоя. Я закрываю музей и  гашу электричество, Все ваши тайны в архивах  зарыты в огромных количествах… К чёрту портреты,…

Болотные мхи подпевают июню, чтоб ночь стала белой. Сплетаются руны, чтоб древнее  в вечности стало бы юным, чтоб море сияло  жемчугом лунным. В день первый рождения красного лета, вода наполняется солнечным светом. Танцующих искр единенье в салюты, мгновенье прекрасное длит две минуты. А лето кружит, кружит, кружит, сшивая вечность белой нитью. Луна ныряет прямо в лужи, и красит воду белой кистью. Тик-так — секунда, две минуты, Мир перевёрнут абсолютный… Рассыпан жемчуг по воде — Такого лета нет нигде! Сто двадцать секунд в догонялки по кругу бегут, весть благую подруге и другу пророча веселым, ритмичным — «тик-так»! Рой пчелок над клевером носится в такт. Прозрачен и чист горизонт, воздух синий расчерчен…

Заводит песню грустную сверчок. Матрос поймал угря  друзьям на ужин . На пне замшелом яркий светлячок танцует , ветром северным разбужен. Но вот, досада, лес волшебный рубят. На чурки, доски и полешки малые распилен вечности ярко-зелёный купол. Костры пылают вдоль дороги жёлто-алые. Цветные искры в воздухе летают  — древесных щепок   со смолой окрошка. Снег тополиный  на лице июня тает. Бой между крупною и мелкой сошкой. Откосы черные, долины и так далее. простор морской, пустыни полоса. Легка дорога, есть крылатые сандалии- предмет восторга в сказке. Чудеса — доступны. Всяк мудрец в них верит. Мир существует, чтоб раскрылись двери, чтоб окна распахнулись в небесах. Корабль летит, алеют паруса. Ассоль, душа твоя приснится…