Между тьмой и тайной скрытой, говорят, надежда есть. В нашем мире васильковом меж сокровищем и дном, ждут, когда спадут оковы. Над позорным над столбом облачною катастрофой, молниею грозовой, пишет Ангел света строфы над судьбою роковой. Между мёртвым  и живым, говорят, надежда есть. Предрассветное знамение между разумом и сном. Спит любовь, познав смятение. В оперенье голубом Птица  крикнет безмятежно. Вьётся над своим гнездом с песней мира, с песней нежной о надежде, о родном. Между будущим и прошлым, говорят, надежда есть. Песнею полузабытой между старостью и детством воскресают  жизни ритмы. Всё это — души наследство. Между тьмой и тайной скрытой, Между мёртвым  и живым, Между будущим и прошлым, Говорят, надежда есть. Называется…

Он обещал стихи прислать в приложенье, но сил не осталось, одно отчужденье. Заперся в спальне, считал  до трех, Свитер долой — О. мой бог ! О. мой бог! Дверь распахнул, о девах мечтая. Возник тупик, а не  мир  без края. Выпей турецкий кофе, очнись — ты поэт! Выпей турецкий кофе… Если не ты. то кто? Нет. скажи мне, кто? Выпей турецкий кофе… Думал о предках, балладе и воле, Душа дрожит от долгов и боли. Зовут «посланником» все, как один. Строчка за строчкой — сам себе господин. Выпей турецкий кофе, очнись — ты поэт! Выпей турецкий кофе… Если не ты. то кто? Нет. скажи мне, кто? Выпей турецкий кофе… В зеркало…

Мёртвые не молчат. Прошлое не уходит. Кто воскрешает память древних лет? Каждая жизнь оставляет в пространстве след, вселенная  дышит , живёт, хороводы водит… Тысячи лет назад люди смотрели в ночное небо. Видели  отраженный звездами свет души, со всех сторон  ощупывали слона во тьме  мужи. Шаманы, мистики,   прикасались к истине слепо. Не метафора, не поэзия, в центре всего этого — Ты. Один человек с одним телом , одной судьбой. Что если  ты не только то, что помнишь Ты? (ты… ты…) Что если в тебе живут голоса  тех, кто был с тобой? Вот- вот растворится граница между этим и тем. Ты узнаёшь в незнакомцах черты знакомые. Без причины тревога. Дежавю. Или что-то…

Старенький мотив  тив- тив- тив… напеваю… Угадаю, вздыхаю, исчезаю… Одуванчик, еще одуванчик… Жёлтый день. Солнечный зайчик. Мрачный кот перед миской пустой. Городской пейзаж. Выходной. Пыль на полках, забытые книги, В белой  чашке — две земляники. Ветер шторы качает слегка. В ритме вальса  плывут облака. Старенький мотив  тив- тив- тив… напеваю… Угадаю, вздыхаю, исчезаю… Звук трамвая за ближним углом. В тишину весь дом погружён Только птицам не нужен покой. Строит козни март боевой. Тив-тив-тив… Забываю, латаю, летаю… Тень ложится на старый паркет, закат янтарный  сменяет рассвет. Чай остыл.  Догорела свеча. Значит. время пришло помолчать… Тив-тив-тив… Затихаю, смываю, засыпаю… Только точка на чистом листе. Растворяюсь в ночной пустоте. Спит на коврике сытый…

Рыжий телёнок гулял по зелёным травам. Розовый венчик цветка раскрывался под солнцем. Старый паромщик готовил плот к переправе.. Дождик случайный  тихонько стучался в оконце. Гром не гремел, не сверкала молния. Тихое утро сонно бродило в лесу. Равным всё было — ни сладко, ни солоно. Ветхий сарай прятал в пыльном углу косу. Ветер чуть слышно шептался с густой лебедой, В зеркале лужи застыл облаков караван. Мир наполнялся прозрачной и чистой водой, пряча верхушки берёз в синеватый туман. Истина — в этом холодном дыхании неба. В шёпоте ветра , в тепле чьих-то ласковых рук. Истина — в вечном поиске света и хлеба, в безмолвном «люблю», рождающем жизни звук. Всё возвратится к истоку,…