Испарились дожди ,  пышет жаром песчаная  почва. Бал пингвинов грядет, заготовлены черные фраки. Полюса поменяли  веками привычные знаки. Рассылает приветы друзьям электронная  почта. Подземелье дрожит,  сотрясаются горные пики. Камни падают вниз. то-то будет Сизифу работы. Пограничная служба готовит для беженцев льготы. В океанской волне отражаются ангелов лики. А у нас, что ни утро — шумы новостроек. Бриз смешался с прибрежным песком понарошку. Сказки слушаем о наступлении мышки  на кошку, о захвате  дворцовой норы и дворовых помоек. Есть лекарство одно  от печалей ненастного века. Ключевая вода. Растворяет  узлы  злодеяний, отмывает от ржавчины  склепы пустых обещаний, льется теплым веселым дождем из небесной аптеки.

Метаморфозы ждут на утренней поверке команды из мыслительного центра. Готово платье к временной примерке, готова чаша для питья. Просмотры ретро влекут в лазейки, где хранится соли суть.. Вращать глазными яблоками, смертный, смешно, когда ни охнуть, ни вздохнуть от тяжести воспоминаний. Мерный и величавый шаг героя-стихотворца лелеют мостовые Петербурга. А струи водные в фонтане змееборца поют баллады об утрате друга. Да толку чуть в материи осколках, что лицезреть худые башмаки! Читать на площадях стихи потомкам, плыть по течению людской реки — пустая трата искр любовной силы, среда питательная, множитель химер. Родился стих — душа в миру гостила, на миг покинув сад духовных сфер.

Вы, ромашки , вестники  ясных  снов, в майский славный  венок сплетайтесь! Дым вулканный , огонь из земных основ с паром облачным в небе смешайтесь! А рубашка синяя не всесильна. Ре — сто — ранная  пища  —  не на века. Ты письмо прощальное шли мне в Вильно, буквы черные горькие  унесет река. Нить дорожную вяжет нам мать-душа. Тоньше волоса, легче  перышка. Звездной светлой  водицею  из ковша поит  певчих   весенних скворушек. Эта красная нить мне так дорога, всех  старинных дороже кладов. Благо  дарит  рука  руке  до звонка. Исчезай, провожать не надо. Пусть  стирает  межвременье пятна с одежды. Пустота дыханье любви  таит. Ля бемоль с  соль диезом  равны, как и прежде. Стая пауз…

Из слова рождается нить золотая, и нить серебра, и вертеп скомороший, и сила любви, от которой растают все льды в твоем сердце, мой путник. Хороший, плохой ли — два лика медали. Вот посох из меди — опора, надежда. Ковбойская шляпа, бокал цинандали, и конь без узды мчится в дали, как прежде. Стада безутешные рыжих коров, в индийских полях заплутав пред рассветом, мычат о заветной траве…Ищет кров в трехмерном пространстве потомок поэта. Не странно ли страннику строить дома и петь об игрушках ушедшего века? Заложники славы и власти ума, баранкины, станьте же Человеком. Грозит аритмией кривая сердечная, душа замирает от  знания ясного. И вот уж близка остановка конечная, апостол с ключом…

Над Невским весенних дождей голубая завеса. Квадратики серые — карта дорожная небыли с былью. Вот здесь не ступала нога молодого повесы, а здесь  расходились круги каблучков  инфантильных. Следы на асфальте доступны бродячим  собакам. Кружит чернокожий парнишка в рекламной шубейке под визг балалайки хозяйской . Потеха зевакам. Обменник неоновым светом сзывает рубли и копейки. Спешит  к переходу прохожий , а вдруг безопасна вон та сторона, где горят фонари у театра? Направо Гостиный лучится  красою лабазной, налево — хранилище книг о любви и пиастрах. Пылинки с соринками шара мешают вращению на Малой Садовой. Вот так  и с  желаньями века. От меди до мрамора — время грехов отпущения. «Спирт Лори» не в моде,…