На тополь озаренье снизойдет… Бульвары, лабиринты переулков завьюжит, белым пухом занесет. Асфальт изношенный дожди июня пьет под шинный джаз, под россыпь мерных звуков. Рисует фрески дождь по штукатурке, решеток ржавых слезы — водостоки. Стань предо мною, Сивка -вещая- каурка, я, дождь и ты — втроем сыграем в жмурки, я спрячусь от дождя в жару востока. Славянских амазонок амулет, по лужам шел, сбежав из Красной Книги — венерин башмачок.Из прошлых лет, мешали с грязью орхидеи след, соцветья фиолетовой интриги. Расцвел неонный городской цветок. До лампочки красоты орхидеи. Повыше ворот( верхний лепесток), будь лодочкой, пурпурный башмачок. Горшок цветочный — глупая идея. Крылатый ветер, ангел мой спаситель, земли магнит ослабил на мгновенье…

  Бледно-желтые розы — Луны отраженье, дезинфекция камеры мыслетюрьмы. Воды речки забвенья безвольным теченьем проникают в чертоги любовной чумы. Стерты в памяти строки злодеек-болезней, Пан-трилистник зеленый на левом плече. Завтра — знание белых ночей, а не «деза», и молитва преступника о палаче. Колесница земная подобна небесной. Три серебряных и золотое кольцо. Я люблю и пою твои тайные песни, птица-сердце, летящая в храм мудрецов.

  Летним яблочком белым наливом пахнет в доме, не вянут букеты. Отвернулись к стене,( вот так диво!) натюрморты, пейзажи, портреты… Меланхолия в маски рядится. -Ваша серость! Теперь вы довольны? Ваши песни, картины и вина так болезненно безалкогольны. -Ваша милость, свободный художник, мой напиток чудесный — забвенье. Пропуск серый в пустое, порожек, за которым распад и гниенье. -Жизнь спасет.Золотистая охра нарисует беспечно триаду. Будет день, будет ночь, будет мокро, будет сладко и горько… Из сада ухожу, размыкая колечко, странник вечный, за тяжестью неба. Оставляю мелодии свечке догорающей. Зерна -для хлеба.

  Непогода, утешься, катарсис целебен, и к тому же есть повод примерить плащи. Молний грозных разряды — электро-молебен во спасенье от слабостей грешной души. Принимаю условность за правило, где там, разобраться в неровном дыханье грозы… Может код очищения легких планеты от угарного газа? Природа азы по слогам продиктует в тетрадь выживанья, ученик нерадивый рискует. Б-г весть, как лекарство, пришлет. Вспышки молний -познанье, в пепел серый сжигают невежства сеть. Миновало — купается в ультрамарине сгусток мысли любовной, заоблачный сын. Непогода, ты так беспорочно-невинна, в море радости плещется умный дельфин.

  Тринадцать уж лет миновало с тех пор, как бедняжка Лаура, призналась за чаем полуденным матушке так безыскусно, что мысли, которые к ней приходили (о,леди не дура!) за завтраком, были похожи:»Овсянка ужасно безвкусна!» Но матушка, словно не слышит протеста девицы поныне, и кашею серой полезной усердно питает Лауру, хоть та располнела:» Вот ваша тарелка. Остынет.» Лаура блюдет этикет, принося в жертву каше фигуру. …Покоится с миром старушка, в часах заменили пружину, герани краснеют в саду, словно щечки дочурки Лауры. Овсянка в кастрюле, овсянка в тарелке, замедленной миной в пластах залегает высокой английской культуры. «Чем сильнее все меняется, тем больше остается неизменным» А.Карр