Обозревая окрестности, оборзевая от ревности,
копаясь в музейных древностях, сжигая обеты верности,
хранитель фондов и рамок — вёл себя очень странно,
объясняя гиду свою позицию весьма и весьма пространно.
-Я, — говорит, не просто фондов хранитель.-
-Я, — говорит, реставратор и вечный смотритель.-
-Я, — говорит, человек -запрет на сто лет.-
-Я, — говорит, вижу насквозь ваш портрет. —
Длился и длился бы этот интимно-доверительный диалог,
если бы сторож музейный в назначенный час не помог.
Сор из музея был выметен веником или электро-метлою.
Ночь наступила. А значит, пришло время отдыха и покоя.
Я закрываю музей и гашу электричество,
Все ваши тайны в архивах зарыты в огромных количествах…
К чёрту портреты, обеты и споры,
Я закрываю замки и затворы.
Ля-ля-ля, тополя…