Одинокая тень замирает в дверях… Это память и холод, рассеянный прах. В этом доме когда-то звучал звонкий смех. Всё исчезло . Пустыня и времени бег… Сквозь фантом пробивается утренний свет и не греет камин  ледяные персты. Жив ли , или  реальности  нет? Больше нет? Только шёпот души : — Ты…ты…ты…- Шаг неслышный, тень без тела, свет сквозь пальцы, пустота… Пеленою чёрно- белой всё покрыто.  Немота. Он касался волос . но ладонь, как туман. Он пытался позвать,  мир как будто оглох. Это жизнь, или смерть, иль жестокий обман? Всё бесцветно, застыло. Каменный мох… Шаг неслышный, тень без тела, свет сквозь пальцы, пустота… Пеленою чёрно- белой всё покрыто.  Немота. В мире призрачных…

Сорная трава  росла и зеленела. Радовался скот обилью корма. Жар добрался до корней и пожелтела мурава, лишился скот откорма. Одинокий белый одуванчик оглядел поля усталым взором: -Нам бы , нам бы, нужен  летний дождик- молвил  небесам с немым укором.. Легкий ветерок раздул пожар. Запылали сорняки , огонь нещадно пепел  разметал..Какой кошмар! Беспощадно! Надо же! Досадно! Гром раздался. небо потемнело. хлынул дождь, пожар остановил. Почву, что от пламя почернела, щедрый летний ливень напоил. Вновь пробьется зелена трава. Жизнь вернётся на круги своя. Ой, да не я, не я полынь-траву садила — ой, да сама, сама трава  уродилась. Сорную траву из поля вон, пусть растут с пшеницей лён. Любой сорняк — посеву…

Морская гладь… А что на дне таится? Не долетит до дна  лесная птица. Кораллы красные и белые кораллы глубинные загадки разгадали. Но вот беда, не  говорят, молчат… Хранят в архивах донных компромат. Скорей, скорей, холодный северный  Борей химеру донную  меж острых скал  развей. Всплывают  кверху  брюхом змееловы, акулы бычьи , скаты-хвостоколы… Прожорливые чайки над добычей — старинный  варварский  обряд-обычай.. Всё, что водой отправлено в отходы, досталось обитателям природы. Экологический подход  советует — строй мир по божеским  заветам..

Пусты глазницы иль  полны неверным светом… Коль пьешь отраву — на судьбу не сетуй. Канцоны строфы…. Абсолютный слух поможет песню различить в  жужжанье мух. Вот травка за весной бежит вдогонку и к солнцу тянет зелень шеек тонких. Король и ферзь, ладья и слон, и пешка. осилят шахматный  секрет, не мешкая. Склевали цапли местных всех лягушек и скука тихая сковала раструб ушек. Звон мух столбом стоит. Доплыли. За что себя в себе , мой друг, убили? Приманки да ловушки кукиш кажут, апатией безволия  накажут. Пройдет и это. Велика ль потеря? О том узнает сонная тетеря. Ну, что за жизнь!  Не сахар и не мед. Вон там, за горизонтом — поворот… Судьбу…

Неясный свет,   усталый путник прописан в северных морях. Песцов разгадывает плутни, читает судьбы в хрусталях. Не тает лёд под солнцем ярким, слепят глаза сугробы снега… Бегут в упряжке злые лайки- чумная свора  до » омеги.» Несутся нарты сквозь искристый снежный плен На диком севере пути узлом сплелись. То ночь полярная, то белый день, взметнулись сполохи сиянья ввысь. Сиянья отблеск увидал,  жующий корм на юге ослик Размыт и тонок горизонт, исчезла грань меж   «до» и «после». Несутся нарты сквозь искристый снежный плен На диком севере пути узлом сплелись. То ночь полярная, то белый день, взметнулись сполохи сиянья ввысь.