Среди полей магнитных  и картофельных, меж  фиолетовых полей колец  Сатурна зерно сердечное в венке из васильковых посажено.  и прорастает  нынче бурно. Крылатых семь  , а может быть двенадцать, летят над пустошью , ища сердечной пищи. Летят  спасители  за духом ленинградца. Увы и ах ! Без искр  и крова . Нищий. Мелодия давно забытой песни на флейте   зазвучит едва ли. Поскольку жаждет петь про синий иней, употребив бутылку  Цинандали. Вино смешав с виною пополам, под душем дождевым промок до нитки. Добра фанатик в мыслях строит храм, живя в уютном домике улитки. Рассеяв тучи над двором — колодцем. Сияет  солнца  радужная нить. Рождён  ты   не рабом,  первопроходцем. Пришла пора и…

Вот так вот, товарищ, ты верен осенней поре. А я — в увяданье , пусть и золотое,  не верю. Сползает смола по сосновой лечебной  коре. Но  вот превратится ли в солнечный камень? Проверим. Хандра наступает на пятки вселенским законам. Влюбленность весенняя терпит сезонные пытки. Театр на гастролях. В партере  — хлопки. А балконам — свистки с улюлюканьем . В кассе  все время убытки. Сеньоры -актеры, плащи запахнув, живота не жалея, мечам бутафорским покоя никак не дают . Всё рубят — то  правду,  то лживую поросль, то шею. Про дым от костра позабыв, флибустьерский уют. Ах, разве не проще  поверить в мужское начало? Всем мыслям и чувствам судьба не пророчит  конец.…

С левой ноги, господа. вам не стоит вставать. В доме свистеть можно только богатым особам. Кот чёрной масти страшнее. чем в древности тать. Книжки читаешь? Прослыть тебе Питерским снобом. Груз наставлений, примет и поверий — проклятие Рода. Тянет как  гиря ко дну.   Глуп закон-манифест . Что ж, это доля твоя. Отдыхает , как  видно,  природа. Бог, ведь, не выдаст, свинья  поперхнётся, не съест. Новое утро встречаю  я с  правильной  правой ноги. Бедный свисток погребён безвозвратно в комоде. Кот перекрашен.  Исчезли несчастья, враги. Книги томятся на полках.   А я — на свободе!. Вот я шагаю по улицам и по проспектам. И по бульварам шагаю  к заветной мечте. Братья и сестры! Хоть…

Эх, быть  бы  мне художником! Наверное, взяла бы кисть и ну, портрет писать… Или пейзаж.  Увы, затея эфемерная. -А птичку можешь мне нарисовать?- спросил  малыш веселый , улыбнувшись. -Конечно, даже две, самца и самку.- Мой карандаш, в бумажный лист уткнувшись, рисует линию прямую, рамку. И это всё. Я — в царстве грозных линий. Нет окон, и дверей. Просвета нет. Однако я беру фломастер синий, закрашиваю рамку в синий цвет. Почти , как небо. Это нам и надо . Прощай, прямая линия!  Adieu! Прощай , эдемская дорожка  сада. Я — птичка вольная. Прощай!… fiu fiu…

Горел костёр  оранжевый, шипел. Искал  в октябрьском небе подкрепление. Кузьмич задумчиво в огонь глядел, теряя обладанье и терпение.   Никитична вязала на крылечке носки ли, шапку или свитер мужу. А муж, пуская дымное колечко, мечтал о чарке, чтоб согреться в стужу.   Такая вот вечерняя идиллия… Голодный кот угрюмо ужин .ждал . Но не спешил Кузьмич кормить Василия, хоть тот урчал, мяукал и алкал.   Не  тётка  голод , это всем известно. Василий  знал, сурова жизнь порой. Кошачий бог  гулял сам по себе  окрестно . Узрел конфликт в цепочке  пищевой.   Махнул хвостом — Никитична вспорхнула с крыльца и миску с кормом принесла. Вмиг  Кузьмича к реальности вернула, вручила стопку…. …