Над яблоней сияет лунный рог, туман седой окутал корни сада. Тропинка. Пять ступенек и порог… Дверь приоткрыта. Ночь зажгла лампаду и молится беззвучно, ожидая рождественских даров, венков из ёлок, и колокольцев мастеров Валдая. Гурьбой шагают бурлаки вдоль Волги за сном , дарованным изменчивой Луной. Да только ждать обещанного долго. Эй ухнем, братцы! Солнечной волной расшиву раскачало, якорь поднят. Кто с бечевой, а кто и с тетивой. Варяги — в греки берегами Сходни за Кормчим вслед, дорогой вековой. Над яблоней сияет лунный рог, туман седой окутал корни сада. Тропинка. Пять ступенек и порог… Дверь приоткрыта.Ночь зажгла лампаду…

Сто тысяч лет звучат литавры грома вслед молниям меж облаков эфира. Сто тысяч лет дожди идут над миром Восточно-Африканского разлома. Пульсирует Афарский треугольник, не сдвинет континент волшебник черный. В кругу танцуют весельчак коверный, пророк, и моря Красного невольник. Земля во власти силы центробежной, вода прозрачная заполнила провал. Играет с солнечным лучом коралл. И жизнь, и смерть в пустыне неизбежна.

Дорога серая петляет меж лесов. Волк лапой наступил на камень острый. Гортанный крик встревожил стайку сов, пророчащих во мраке листьев пестрых. Угукают, да ухают дозоры, сулят рожденье дочерей и половодье. Всё врут. Сияют звездные узоры, являя истину лошадке и поводьям. Под лампой кружат в вальсе светлячки. Круги от камня. брошенного в воду расходятся, незрячему очки помогут вряд ли.. .Мирному народу глашатай волн несет благую весть. Елей хранит кувшинчик храмовый до срока. Срывает маски свет. И ненависть, и месть — симптомы общества сердечного порока. Стрелец натягивает тетиву на лук, в колчане бирюзовом чудо-стрелы. Любовь сердечный исцелит недуг. Плывет весне навстречу город белый…

Эскиз неудачный стирает художник. След зверя и птицы  сентябрьский   дождик смывает с усердием. В топких болотах грибник заплутал.  Чьи пророчества в нотах на тоненьких ножках  краснеющих  ягод? Чей  слышится  голос  над крышами пагод? Просторы небес озаряются вспышкой. По Солнцу находят дорогу мальчишки. Приходит пора  урожая в пустыню. Печет каравай именинный  дружина. В пещерах,  кристаллов прозрачных семейки транслируют  мудрость веков чародейке. Мигает  в ночи новомесячья  рог. Хозяйка  готовит медовый пирог.

Ночные фонари зарю встречают и гаснут с первым солнечным лучом. Еще глоток из чашки с черным чаем… День новый катит под ноги мячом. Гремело лето , в мареве дрожало, взмывали паром утренние росы. Роились осы с ядовитым жалом над древом риторическим вопросом. Бежала ночь в победном марафоне из третьего в шестое измеренье. Тон серебра в волшебном саксофоне был фоном для симфоний ускоренья. И снова осень. Снова лист слетает с неопалимого пустынного куста . Косички школьные малышка заплетает, букетик астр под куполом зонта. Росинки лета в облачном единстве дождем прольются. Жаждущей стране — молочных рек святое материнство, и меда сладкого, и истину в вине…