Папоротников зеленые тени на черном срубе, Лес притих, наблюдая танцы бабочек и стрекоз. Мерный стук — то ли дерево где-то рубят, то ли дятел пугает личинок в коре берез. Вот поляна, где мы услыхали пенье цветов, здесь сплетали тоны в венки, исцеляя и раня обитателей царства древесного много веков. Тростниковая флейта и рог очищали тропу утром ранним. Не печалься, мой мальчик, уже догорели четыре свечи. Тишина не разбудит ни арфу, ни юную скрипку. Голос твой — дар небесный, огнем благодатным звучит, превращая безмолвие звездного света в улыбку.

  Посмотри, какой рассвет настает! Разорвалась цепочка железных обид. Переплавится сталь и усталость пройдет. Даже самый сладкий медок — горчит. Мы уже понимаем птичий язык, подожди чуток, станем звонче петь, чтоб в сердцах, где жил лишь звериный рык возгорелся огонь любви…»Не сметь»- это старых законов грозная рать. Проникает в сознанье астральный яд, от укусов змей — с головы до пят. От глагола отчаянья-«Мне наплевать» переходим к другим -«Петь» и «Летать», принимая смерть, выбираем свет, нет , не рвется радости тонкая нить! А уют земной только тем хорош, что поможет слова небес сотворить.

  Пряным ветром дышать на развалинах стен городских, укрываясь в тени одинокой оливы от зноя полудня, слушать вздохи морского прибоя о распрях мирских, крики чаек о пойманных рыбах в течениях будней. Обмакнув в белопенные волны нептунов трезубец, для русалок слагает поэмы властитель сердец Аполлон — вечно юный певец. И, усталый безумец, вавилонскую башню разрушив, примерил сиянья венец. О, сестра моя, Парка! Доверь мне судьбы серебристую нить. Отдохни от забот многотрудных, под звездною Аркой плыви. Ты ткала полотно, мне доверив рубашки и платья кроить детям сада на маленьком острове в море небесной Любви.

  Камень, лежащий на горной вершине, кто отправит тебя вниз по склону? Мечтатель сновидец -стрела в пустыне, ищет лук, летая в небе бессонно. Дрожжевой закваской просчитаны ходы, отступленье — для новых подьемов. Рывок- и, ветрам навстречу, не ведая брода, восстает из сумрака новый пророк. Берег ждет в тишине приближения лодки, плещет в борт спокойно речная волна… Камень павший подхватит Сизиф, и находку поднимает к вершине, пророка браня…

  Эти серые облака, рожденные черствым хлебом, эти черные пятна безумных земных пожаров, эти срубленные леса — исцеляются синим небом, посылающим добрые зерна-сны из звездных амбаров. Из копилки заветной, древней, слов достает жемчуга фея Радости. Строит из кубиков домик младенец. Море Нежности песни слагает песчаным брегам, прорастает улыбчивый лес яркой зеленью новых растеньиц. Значит, плакала воском растаявшим свечка не зря. Выпускала на волю из струнного плена гитара аккорды новой песни сердечной в безмолвье снегов января Время плавило льды, отменяя всевластие Норда.