Небо и землю создавший Творец, благо дарующий, света венец… Сломан силок —  и мы спасены . Вырвались птицы из круга  весны. Пленник, несущий суму с семенами, в дом возвратится  с  познанья снопами. Хлебное дело, да винное дело — в солнечном поле жизнь пролетела.

Клубок из нитей путеводных  распутан весь, осталась малость… Сияет золотом и серебром основа.  Мелодия любви проявлена,  и снова манит дорога гулом самолетным, гудком авто…Цветов  пустынных алость так кратковременна, успеешь ли до срока загадку разгадать ? Корова, сухой травы фанатка , стала красной, готова очищать  владенья тьмы. Над россыпью песка  желания иные плывут в небесной синеве столицы. Туман густой — ночной послушник  укрывает  сокровища  стареющей  зимы. Заря сжигает  белые покровы . И «до», и «соль» в весенних гаммах  жрицы раскраски детские  надеждой заполняют. И первый листик-ластик  стер границы. Не позже  и не  раньше, а точно в срок  потоки бурные решетки льда  снесут. Червей склюет скворец  на свежей пашне.  И рыбка золотая…

В унылой вотчине из смешанного леса родился стон , родился крик, потом и песня. Аккомпанирует на семиструнной  дух-повеса овечьим сплетням, да бараньей спеси. Пастух устал изрядно, спит под дубом. Узор морозный  слит с прожилками листа. Проснется — в прорубь с головой, и снова в шубу, одежду то ли зверя. то ль хлыста. Лукавых время в  зеркале гнездится Емеля-хват вот-вот промчит на печке. Последним сном мечтает насладиться царевна спящая. Змеиное колечко транслирует  иные нынче сказки. Сквозь пену мыльную  в ушате сериалов проглядывают хитрые подсказки из ангельских  астральных  филиалов. Доверят прачке управленье государством? Опасно ль не в свои садиться сани? Невежество каким лечить лекарством? Как выжить в миражах фата-морганы? Январский снегопад  стирает…

Переезжаем в новую квартиру. Коробок воз , кровать и холодильник, от шкафа дверцы строем , по ранжиру, в тюках белье и бабушкин будильник… Собачка тявкает на грузчиков, соседей. Столетий пыль завернута в ковер. Под звон бокалов, хор цыган-медведей простимся и простим. Сыграй , тапер, марш новогодний, чтоб не сбились с шага. Снежинки падают, а мы парим попарно над домом старым, где материй благо младенцев кутало в туман янтарный. Как нить тонка у кружева воздушного! Прозрачность и любовное безделье отныне у бродяги простодушного, с Творцом справляющего новоселье.

Замкнулся круг  змеиных игрищ, было так и эдак.  Настигал в пути мангуст, кружил, оскалив пасть: » Я — не простак!» Снежком укутало неопалимый куст. Иссякли ядовитые химеры. Пришла пора для праздничных потех. Сшит кошелек громадного размера из кожи змейки, чтоб утешить всех. По следу зайца — труса  новый год возник откуда-то из зелени еловой. Часы неспешно переводят стрелок ход. На фоне птицы двухголовой света шоу. Меха растянет звонкие гармошка, заполнив звуком легкие страны. Дымится в миске белая  картошка… Шестнадцать лет ждет век любовной тишины.