Снова весною обновки зеленые сшиты деревьям, с песнями птичьими мартом записан хитовый альбом. Радуга в лунном растворе прильнула к кореньям. Белые мысли в просторе плывут голубом. Прошлое серое спряталось в старом асфальте, в плитах гранитных, да в омуте тихом речном. Тропки, дорожки, шоссе скоростные прославьте! Замерли зритель с актером в восторге немом. Снится и длится волшебная пьеса рожденья. Лестницы к небу ведут из угрюмых квартир. Снова возникла весна в эпицентре творения. Снова кружится под музыку вальсов божественных мир.

Неразличимо . Горбушка туманного хлеба солью снегов запоздалых  усыпана. Шпили усталого города тянутся к небу. Пост ослабляет материи зовы упитанной. Эдак нескладно, вразвалочку пятится время, мартовской кошкой  мелькает меж серых колонн. Игом египетским  метит   дворцовое бремя. Оком всевидящим зрит Петергофский  фронтон. Лики прохожих весною особенно строги. Зимние слезы стекают по зонтикам, то-то веселье… Снова туда, неизвестно куда , убегают дороги. Порвана нитка,  рассыпалось снов ожерелье.

Слониху встретив, слон почувствовал — влюблен! Назвал ее невестой, и «тили-тили тесто»… А я молчу. И неспроста. Любовь смыкает мне уста. Увидел гусь один гусыню, воскликнул: — Право, вы — богиня!. Лужок у речки. Без помехи «га-га» и прочие утехи. А я молчу. И неспроста. Любовь смыкает мне уста. Пчела цветку жужжала, что друга повстречала: -Он лучше всех на свете! Родятся скоро дети… А я молчу. И неспроста. Любовь смыкает мне уста. (Вольный перевод французской народной песни)

Побережье окутано снова дымами  свободы. Ангел листья сжигает, упавшие с древа Эдема. В центре площади — ноль. Солнце в небе, как прежде, народы! Марш  по лужам,  от крови краснеющим — старая схема. Лицемерие шаг не меняет и ложь сеет горькое слово. Страх и  ненависть прячет, пробитая пулей  вуаль. Увеличить надой обещает  дояр и прирост поголовья, но круги нарезает под ревы моторов судьбы  магистраль. Время бодро растянет на снежной гармошке меха. Эх, мороз! … За морозные казни возьмется природа. Возмущенным низам и желающим власти  верхам — черной пешке не стать королевой при помощи черного  хода. Игры старые с новым названьем  транслирует «ящик». Перебои со светом. Во тьме закаляется сталь? Исполнитель известен,…

На фоне трав, сожженных солнцем, на фоне граффити и свалок, усталым голосом в оконце вещаешь камеры. Весталок век не приемлет. Право, дивно! Гадает на кофейной гуще, в пилюле ищет седативной покой девица… В райских кущах, где на подмостках скоморохи, житейским пьесам несть числа. Покоя нет, лишь ахи-вздохи, да плеть змеиного посла. Трепещет нежная струна души испуганной младенца. Пуста, увы, пуста казна у новорайского туземца. Как бочка со смолой горящей, слетает заповедь с горы, монетой золотой скорбящих, чумные оплатив пиры. Бряцает лира под луною — будильник совести уснувшей. Гул самолетов над страною, свободу защитить рискнувшей. Дожди идут сплоченным строем. из пепла зелень воскрешают. Растут грибницы новостроек, где северные льды растают. Вода…