Мерцает светлячок в глубинах леса, полярный бал идет, танцуй Земля-принцесса! А в доме нашем , в сердца середине вздыхают неба дочки — лунные ундины. Раствор любви Нептун добавил в ванну моря, трезубцем размешал песок и камни — споры. Уют для рыб в полянах ламинарии и нега для волны  в земном солярии. Не смолкнет эхо дивное мелодии из вечной светлой  ангельской рапсодии.

Бордово-красный дым рассеялся за полем, коровья святость без остатка сожжена. По лужам серого дождя шагает голем. Обед без бед готовит верная жена. Смешались пузырьки воздушные с потоком коктейлей огненных и с каменной окрошкой. Корабль, над морем штормовым ведомый током, круги спасительной любви бросает кошкам. Отыщут дверь в кошачий рай едва ли. Билеты розданы на поезд в сонный край. Пакует ангел адовы сандалии и рушит времени соломенный сарай. Прожектор, путь извилистый сознания просвечивает до последней точки. В халате белом доктор мироздания качает файлы века в оболочки. Минор с мажором укрепляют тыл мелодий. Единство крепят нот связующие лиги. Слагают числа коды новой книги. Слагают гимны «да» и «нет» природе.

Жарко. Осень катит с горки вниз, шлейф из листьев золотых раскинув. Гроздь рябины распевает вокализ на ветру о пользе горьких витаминов. Грусти гарь, песчаной пыли каша, крик туземца перед силой стен-заборов — делит мир на «наше» и «не наше» сны глубин космического моря. Смоет дождь из Книги букв обломки, новых сил проявит письмена. Вертят Колесо Судьбы потомки, чтоб вернуть единства времена.

Аллея. Слева, на газоне , ворона юная трезвонит на языке планеты древней , на языке родной  деревни, картавя и хрипя нещадно, о нарушениях закона , о сырном духе и драконе,  о хлебных корочках  харчевни. Направо глянь! Газон — свежее, подстрижен и умыт росою. И тишина. Осиным жалом к земле пришпилен лист кленовый. Мелькнет в потемках хвост собачий и леди силуэт с косою. Завис над кроной  липы шарик, потерянный бунтаркой новой. А посередке, по дорожке, бегут к здоровью  тренды-бренды, атлеты бывшие, студенты, старушки бойкие, подростки, и всякий прочий люд веселый в уме своем, а есть, кто сбрендил, под шум волны из телебашни и праздничных салютов блестки. Кто там  на дереве высоком?…

Черный глаз обведен границей сурьмы. Лает монстр из собачьей будки. Голос вырвался из гортанной тюрьмы, прошептал слова- незабудки. Вдох глубокий, и песнь полилась рекой. Диафрагма — основа дрожала. Занимался рассвет над зеленой тайгой, где охотился Дерсу Узала. По окраинным точкам скакали звуки, вторил песне топот лихих коней. По канонам земной и небесной науки подпевал душе лесной соловей. Звук окрепший рождал куплеты канцон, пробуждал отвагу любовной страсти. Восходил на вершину горы Сион, волны пенил, путал рыбачьи снасти. Было ясно, как белым по-синему — голос сильным был чистым, красивым. Помогал невежде спесивому возрасти по мере и силам. Камертон единства отныне слышен каждому на планете. Детский хор из безводной пустыни Лед истока любовью…