Разбуженный зеленым ветром март, смотрел сквозь лужицы весенние на мир. Кроты отмашку ждали — все на старт! В земные норки солнце лило эликсир. На пне замшелом танцевала мошкара, цветок голубенький расправил чистый венчик. Весна раскрашивала с ночи до утра цветною кистью русла  новых речек.

Как странно говорить с тобой, не глядя на часы… Круги расходятся, знать камень брошен в воду. Вдох, выдох день-деньской. Исландские Азы над головами держат зонт. Великий Один, Имира победив, творит подлунный мир, танцуя с молнией под звон литавров грома. Повержен в прах монетный дух, кумир, телец златой… В последней капле рома, как в зеркале, историй тьмы следы… Слетелись вороны на пир, а пищи нету. Окно раскрыто. Власть весне! Под солнцем льды плывут по рекам вскрывшимся планеты. И время тает, словно лед , и нет на Солнце пятен . Молчим. Сердечный диалог без слов понятен.

Цветною бумагой коробки оклеены, по стенам — пыльные коврики. Многоэтажной тоскою взлелеяны юнцы — иллюзий садовники. Сморщен ,беззуб, по углам на портретах лик существа. Неизвестен природе. Бунт мясорубок. Парады в клозетах. Труд, май — среде. Безделье — субботе. Льется с неба эхо слова последнего. Слово первое слышали так давно. Хором славится рай и его наследники в чернобелой ленте немого кино. Дождь, и брат его снег, заметают следы. Строчки книги старинной пролетают над речкой. Отражается в зеркале черном воды новомесячья рог, сестры звездочки — свечки…

К вечерней дойке спешат коровы, хвостами слепней сгоняя лениво. Звенит колокольчик .  Спит пес дворовый. Две ласточки строят гнездо терпеливо. Над лесом синяя туча нависла. Скрипит себе журавель-колодца. В коляске старой без всякого смысла ребенок гулит и громко смеется. Горлач на заборе и белая марля. Хозяйка с крыльца зазывает буренку. Летит к земле дождевая капля. Поет гармонист о родной сторонке.

И вот, к половине второго, решительно все прояснилось. По стеклам оконным заплаканным сажа сползала. Полярная ночь наконец-то разгадки у юга узнала и праздновать стала ,сиянье включив, и просила, чтоб  Белая ночь с ней , кромешной, скорей подружилась, плясала на Марсовом поле  и в парках окрестных, пленяя затейливым вальсом туристов и местных, чтоб в гости звала и в сиреневых чащах кружилась. Петров и Васильев следили в немом изумлении за танцем метельно-весенним  в Лебяжьей канавке . А клоун  Петелькин  сказал, растирая колени, что цирк это все, что важнее к зарплате прибавка… Полярная с Белой весьма и весьма подружились, по Зимней канавке  , под Аркой, промчались к Неве . В тумане по хрупкому…