Не стереть из памяти начала. Сеятель, воитель ли мудрец… Все страницы радости с печалью — в книге жизни. Солнечный венец примеряем каждый год — не мал ли? Блекнут под дождями злата нити Каждый год — премьера в белом зале. «Мудрость и любовь» Ах, не корите! Что исчезло? Что мы потеряли? Серая вода беду пророчит.. Храм сердечный выстроим едва ли, но вода упрямо камень точит. Век прошёл, другой — судьбы глиссандо сверху донизу и снизу вверх… Предложения в одежных складках, а в заплатках — эха грусть и смех. Эка невидаль! Бывало и похуже. Ничего, перекроим, исправим. Здесь — чуток пошире, тут — поуже. Ясно всё. И все, конечно, правы. Сохраним трамвайный …
-
-
Июнь
Болотные мхи подпевают июню, чтоб ночь стала белой. Сплетаются руны, чтоб древнее в вечности стало бы юным, чтоб море сияло жемчугом лунным. В день первый рождения красного лета, вода наполняется солнечным светом. Танцующих искр единенье в салюты, мгновенье прекрасное длит две минуты. А лето кружит, кружит, кружит, сшивая вечность белой нитью. Луна ныряет прямо в лужи, и красит воду белой кистью. Тик-так — секунда, две минуты, Мир перевёрнут абсолютный… Рассыпан жемчуг по воде — Такого лета нет нигде! Сто двадцать секунд в догонялки по кругу бегут, весть благую подруге и другу пророча веселым, ритмичным — «тик-так»! Рой пчелок над клевером носится в такт. Прозрачен и чист горизонт, воздух синий расчерчен…
-
Секрет
Заводит песню грустную сверчок. Матрос поймал угря друзьям на ужин . На пне замшелом яркий светлячок танцует , ветром северным разбужен. Но вот, досада, лес волшебный рубят. На чурки, доски и полешки малые распилен вечности ярко-зелёный купол. Костры пылают вдоль дороги жёлто-алые. Цветные искры в воздухе летают — древесных щепок со смолой окрошка. Снег тополиный на лице июня тает. Бой между крупною и мелкой сошкой. Откосы черные, долины и так далее. простор морской, пустыни полоса. Легка дорога, есть крылатые сандалии- предмет восторга в сказке. Чудеса — доступны. Всяк мудрец в них верит. Мир существует, чтоб раскрылись двери, чтоб окна распахнулись в небесах. Корабль летит, алеют паруса. Ассоль, душа твоя приснится…
-
Еж, Блок и туман
Однажды ночью, прогрессивный еж, попал в туман по самые иголки… Согласно Блоку (ох, начитанный был еж!) там пребывают духи, незнакомки… Где вектор цели -столик у окна? Клубятся сонные белесые потемки… Раскосый кролик, страж морковного зерна, в костре осеннем жжет страшилки и уловки. Припев: Туман укутал город, туман укутал лес, и прячет старые страшилки на парковке… Зерно морковное, морковное зерно… zero…zero… Раскосый кролик жжет свои уловки. Ёж ждал Медведя. Тот увяз в делах, Считал на калькуляторе убытки. А здесь, в тумане, на семи ветрах, здесь, каждая была минута пыткой. «Послушай, Кролик, — еж спросил, хрипя, — Зачем сжигать архивы прошлых версий? Мы ищем смысл, планету торопя, А Блок писал про рестораны,…
-
Священная моль
Последний бабочкин причал ,увы, булавка… По заливным лугам летала в милом детстве, деля с подружками цветочное наследство. Роль главная в трагедии «Козявка». В антрактах , то и дело — над свечой, которая горела на столе, порхала, налево ли, направо ли…Парчой на крылышках в кругу подруг блистала Но жизнь мотылька — быстротечный балет. Прощай, медовуха лугов заливных, и споры о вечной сансаре… О, нет! Ах. капли росы в лучах золотых… Припев: Она была бабочкой редкого вида, отличала легко латынь от санскрита. Ах, бабочка- призрак, священная моль, порхает в тональности нынче С- moll.