Не скажешь сразу, не подумаешь ,тем более , о том как колесо фортуны повернётся. Что испытаешь,  радость, счастье, боль ли? Король крестовый от невзгод спасётся? Резная кромка на оконце  полутёмном. Паук лениво сеть плетёт крючком Как выбрать тёплый дом в мирах бездомным? Встать в очередь за крендельком и молочком? Нет. нынче утверждать  бредовые декреты, печати ставить, пачкать руки — смысле нет. Хлеб тонок  без дрожжей , но живы мы при этом. Так может в этом-то  простой земной секрет? И не нужна большая нам компания. Архив пусть сохранит  былые раритеты. Шагаем налегке, зато есть понимание, что в темноте заблудимся без света.

Он, как прилежный ученик, к истокам умных книг приник. Познал правописание, и чистое писание. От корешка до корешка читал, не зная горюшка. Случилось вдруг весна-красна, пошла на нерест корюшка. Запахло свежим огурцом на городских просторах. И сонмы дюжих молодцов любовь воспели хором. Ах, корюшка, серебряная рыбка. Не мойва ты не карп, и не селёдка. Ученье — свет. Конечно.. Эта рыбка- получше книг и записных красоток. Преобразился мир нет булок и котлет. Лишь серебристый лунный рыбий свет.

Лесная тишина всегда слышна и птице , и жуку, и мотыльку. Измерена  и ширина , и долгота для приземления кукушкой. Три «ку-ку»- пароль  недремлющего ока. Три капли дождевых влекут в пространство  рощи одинокой Над странником вершится суд. Он слышит тишину, кукушку, не понимает  речь дождя. Рождён царём, не младшим  служкой. Круг жизни мелом обведя — защитный круг от козней века, границу защищал  упрямо. Был, стал хорошим человеком? Налево шёл, направо, прямо? А «на невиданных дорожках следы невиданных зверей»… Что ж, соло на столовых ложках вкусней, приятней,  здоровей. Нет у судьбины грозных  судей. Всё будет.  Или так не будет.

И вот итог. Как липкий смог, окутал сонный разум тело. Чтобы не видела, не смела, чтобы  не знал, , чтобы не мог… Куда бежать? Кому звонить? Царит , вершит судьбу апатия. И фраза » быть или не быть» звучит как злобное заклятие. Срезает цвет лазоревый садовник. Не счесть букетов мёртвых в вазах. Морской волной любуется сановник. Печати страхов в разовых указах. Густая пыль на обелисках. Непроницаемая тишина. То далеко, то слишком близко в наушниках слышна война. И летняя пора себя изжила. Танцует всё еще, но как-то так неловко. Желтеет лист и убывает сила.. Шьёт осень межсезонные обновки.