Скоро отпущенный срок истечет для певцов караоке. Вымоет руки хирург, повторяя  в уме операции ход. Гнойный отросток отсечь…Милосердие, ты ли жестоко? В  поле, засеянном  страхом, лишь страх и взойдет. Розовый сон под еловою лапой зимует, Снежинок узоры в нити судьбы вплетены,Проявляется  радужный мост. Кто вам сказал, что вершки с корешками в раздоре? Следует хвост за собакой,  как встарь,  выбор   прост. В море открытом кораблик, опять бортовая… иль килевая… Ах, только не сел бы на мель! Легкие бриз заполняет рассветный. От края до края новую гамму  на все голоса распевает  солистов  артель.

  Воробей, нашедший сухую хлебную корку, счастлив вполне, чистит серые перья в ближайшей песчаной луже. Счастлив всадник, дорожные меряя версты, на верном коне. Счастлив конь, съедающий мерку овса на ужин. В атмосфере всеобщего счастья, как в прописи, важен шаблон. Варианты измерены, взвешены правящим ГОСТом. Моль кружится под лампочным солнцем — закон или сон? Ствол дубовый рождает кольцо-повторение роста. Слово брошено в почву, весенняя буйная сила-гроза совершает незримый молебен во здравие мира Отца. У котенка слепого (о, чудо прозренья!) открылись глаза. Хвост достался ослу, зубы — волку, а крылья- — скворцам.

«Он будет подобен дереву, посаженному у потоков вод, которое приносит плоды в свое время, и все, что он делает, будет успешно” (Псалмы, 1:3) Давным-давно, когда в мае цвели черешни, давным-давно, когда пчелы нектар копили, Юпитер  надежды любовно будил током вешним, скреплял договоры печатью солнечной силы… Ягодке спелой зеленый листок посулил воскресенье — быть тебе деревцем  в нашем саду самым ярким… Сахар закуплен, готов медный таз для варенья. Хмурое утро . Прощай, черенок. До свидания , товарки. Манная каша в  тарелке с каемкой седого провидца, красное пятнышко в центре — от ягодки летней привет. В зимнем саду зайцы гложут кору и замерзла криница. Огненный вихрь пожирает страницы из повести лет… Все…

Когда волнуется море, выбрасывая на берег мелкий сор, когда луна прислушивается к дыханию спящих деревьев, наступает время лиса, властелина мышиных нор, стирающего пушистым хвостом следы от вороньих перьев. Черные свояченицы из свиты крылатой  укрылись в гнездах, над кронами тополей  мелькают летучие мыши, ветер на север гонит песчаные тучи, насвистывая песню о звездах. Вьется змейкой шарфик сиреневый , всеми забытый на свете. Старательно привязанный спасателем к пляжному навесу, реет сиреневый, флаг разлуки или может быть новой встречи. Бессильно повиснет и вновь взметнется ввысь , лишенный веса, безмолвный …Да и что бы он мог сказать, обладая даром речи?

Сотни лет солнце всходит над этим миром, Эй, прохожий! Подставь лицо свое свету. Семь коров исхудавших , разбуженных лирой, в сочных травах зеленых пасутся. Планеты хороводы затеяли. Ты ль не пастух? Хлев не крепость, болотной водой не напиться, колпачок скомороший — приманка для мух. Зазеркалье в цветные узоры рядится, только в сумке сердечной  не лотос, а сажа. Пыль распада на лампочках тусклых. Сестрица! Разыщи под периною снежной пропажу — цветик алый, чтоб к батюшке в дом воротиться.