Маленький врунишка Том, сэра Сойера сын, развлекал себя в саду тетушки Полли. Воровал яблоки без зазрения совести, свин. Лениво красил заборы, мечтал о Бекки и воле. Играл как-то в шарики,тут-то один и пропал… Сейчас вы узнаете тайну…Найти шар второй очень просто. Бросьте первый туда,где второй упал. Брат, найди брата!»-скажите,даже и под корой древесной,не то что в траве густой (ведь братья), отыщутся, встретятся. Много секретов знал Том, когда маленьким был, и времени зря не тратил в саду тетушки Полли… но все позабыл потом…

  Жабы ушли в болота, хищные звери в лес, Щиплют бараны травку-горечь пустынных мест. Тьма открыла пороги, снежно-огненный град, саранча жрет посевы. Красной воды наряд одевает Египет.Первенцы спят. Нисан вихри свивает в дорогу, которую выбрал сам. Нет ни крошки в карманах, впереди пустота и ребячья ладошка — мудрость счастья проста. Расступается море -только верь в чудеса. Шаг, второй …Там, за морем -вольная полоса.

  Мертвый берег, Мертвое море, нет ни рыб, ни птиц.Желтый сок заливает Садом с Гоморрой — ярость неба, гневный песок. Палестины жестоки мотивы, Ричард Львиное-Сердце устал от жары, отсутствия пива, смысла жизни.Серный оскал убивал любое движение. «Вот и славно»-рыцарь сказал. Сарацин кричал:»Поражение!» «Нет, победа.От мертвых скал все дороги стремятся к жизни. Плащ потертый с эмблемой льва «Не будите -я сплю», мой бизнес, латы рыцаря, мысли, слова отдаю тебе, дерзкий воин…» …В море соли плавали люди, не тонули.Крылатый боинг набирал высоту.На верблюде сарацин обьезжал пустыню. Рич вздыхал:»Надоели полеты. Ванна… Пиво…И пламенем синим… Почитать бы Вальтера Скотта…»

  Меж берез и осин -апельсином мчит , следы заметая хвостом, леди леса- Лиса, тропкой синей или черно-чернильной густой. На охоту, а может, в охотку? Ночка тайный сигнал подает. Бра-светляк круглой лампочкой -соткой освещает Лисицин поход. Лес взволнован- какая походка! Этот рыжий вульгарный наряд… Леди хвост задирает… Уловка? Что вы, просто ночной променад…

  Каменный мешок вводит в шок, Кружат голову карусели. Смотрят птицы на затяжной прыжок из мешка в цирковое веселье. Этих лун на четыре деленных части бутерброды ,павшие маслом вниз, исчезают под взрывы хохота пасти, с аппетитом глотающей глюк и шиз. Разделились, распоротый шов болит, сквозь бинты сукровицы течь. Мой мешок — гордый замок внизу стоит, я учу лунатиков речь.