Терем высокий. а в тереме -горница. Пяльцы узорчаты, шелкова нить. Тонкой иглою вышьется вольница. Лаять собаке, серому — выть. Цветом лазоревым троп благовестие птице-певунье — весенней поре. Зеленью сосен — кресты-перекрестия. Спрячет изнанка узлы в серебре. Горечь осинную — цветом калиновым. Счастье к порогу, коль путалась нить. Песню дорожную- соком малиновым, парус — ветрами, да по морю плыть… Терем высокий, а в тереме -горница. Вышьется, сбудется майским дождем. Белым -рубашка, золотом -звонница, верой — надежда, солнце — лучом.

  Хлебная мера веселым дымком улетает, сгорела — и пусть! Серенький ослик бредет по холму, седока не тревожа. Веткою пальма приветливо машет и огненный куст дарит тепло предвечернее. Раньше иль позже — отпуск бессрочный? Полеты над красною крышей или над Храмовой ? В вечности — каждый герой. Город, твои позывные тревожные слышу. Ненависть стены воздвигла, но правит любовь над горой. Ветер пустынный -гаремов песчаных прислужник. Вслед за хамсином прольются дожди. Горизонт вновь отдалит долгожданный обещанный ужин, выдаст «энзэ» манной крупкой и облачный зонт. Хлебную меру приправлю гвоздикой и шуткой, огненным перцем и нотой малиновой соль. Лунный рожок протрубит для нисана побудку, плачет младенец рожденный, смеется Король.

  В истоме нежной жмурятся коты, воркуют голуби — любовное похмелье. В метро лесном прорыли ход кроты до станции «Подснежники апреля». Король напялил шутовской колпак и ну, строчить весенние указы… По новым правилам обязан всяк дурак Смеяться над собой в день по три раза. Кривое зеркало — в музей, как экспонат! Хохочет филин -властелин потемок. Последний грош ценнее ста карат для нищего с дорожною котомкой. Прокисли дрожжи старых добрых дней, от голода свело придворных скулы. Горячий ,повар, хлеб пеки, скорей, да пряники для славной древней Тулы. Бряцать оружием -печали умножать. Веселие души — залог успеха. Указ подписан и поставлена печать из земляничного варенья. Так, для смеха…

  Нарушая отчий запрет, кормила волка с руки, под Луной молодой расцветал в степи маков цвет. За колечком серебряным в зеркале сонной реки жизнь плыла , чай полынный варил рассвет. Камень бел-горюч, да осоки плен, крик совы. Берег левый молчал, а на правом — слезы и боль. Камыши — не розы дарили упавшим живым. Сумрак шил из надежды одежды — был голым король. -Темнота — корила Мать-звезда неспроста- добрых слов — как ягод красных в бору -бери! Коли любишь — любят тебя, соль Земли проста.- Таял дым серебряный, в небо взвились снегири…

  Я строил из камня и веток яблонь до неба башни. Я лучшим средь худших был, худшим средь лучших. Я вырастил эго, гордясь вавилонским бесстрашием. Я рушил праздники мира, по знаку ангела в тучах. Искал приметы райского сада в глазах у Ев, искал бессмыслицу в смысле, в бессмыслице — смысл. Оттенками чувств забавлялся. Знакомый припев запел до нуля, сливаясь с царством по имени «Мысль». Вздохнула душа с облегченьем — вернулся сын. Одежду стирает, и кормит любовно хлебом. Мы вместе поем о том, что Я — это Ты, рождая светлые праздники мира синего неба.