Слегка подрагивая веткой куст сирени, следил  за мошкарой и воробьями. Ему казалось. все эти знамения пророчат счастье, что не за горами. И , каждый год, в сумятице весенней, искал приметы радостного мая, распространяя аромат цветения… Пять лепестков  для счастья слишком мало. А рядом белая сирень благоухала, шепталась с ветром про секретики растений. и ей для счастья всё чего-то не хватало — то лепестков  семи, то  полутени. Сирень у окна… Сирень у окна… А в небе, веселом от солнца и звона, Колышет, колышет Царица-Весна Свои голубые знамена. Напрасно  ждать далеких откровений, быть белой иль сиреневой сиренью считая лепестки и полутени … Важней весеннее природы обновление. Сирень у окна… Сирень у окна……

Представь себе — берег песчаный дикий.. Туман над водой, всполохи молний… Синие блики, красные блики в  струйках дождя, запах озона… Планы исчезли, карты пропали. Нет на часах привычного времени. Вьётся тропка,  пунктиром алым что весьма и весьма своевременно. Одинаково, верно, равно и взвешено. Мера  зла и , конечно, мера добра. Замедляемся. Ускоряемся в ритме бешеном, убегая в сегодняшний день от «вчера». В каждой детской игрушке находим смысл, даже если там смысла  нет  и в помине. Родилась только -только  зрелая мысль, миг —  по ней справляем поминки. Эх, товарищ, ну  что попишешь? Невзирая на,  ну как бы совсем, вслед за хаосом  раз — и услышишь песню неба , узнаешь почём и…

Вдох, выдох, вдох — всего одно мгновение. Преображение потока сотворения привносит в жизнь любовь и вдохновение, неукротимо — безграничное движение. Две силы — тонкая, воздушная и  ясная, да сила действия — активная и  страстная. Крыла два птичьих   — это  сила взлёта. Свободы сила , сила  для  полёта. Они сливаются в единое дыхание, стирая грани, формы, расстояния. Рождая в сердце истинное знание, священный миг земного созидания. Так замыкается круговорот творенья. Вдох. Выдох. И опять — одно мгновенье. Весь мир затих, в единый пульс сливаясь, В любви и свете заново рождаясь. Нет в свете рамок и запретов нет. Мы сами — этот чистый свет.

В чистом поле  … Облачно… Мягкий свет… Это поле внутренней истины. Место тихое  и никакой борьбы там нет. Нулевая точка. Безмолвная ось. Искренность. Возникает спонтанно узор  природный. Дышим вместе  с силой сознания. Здесь не нужно усилий, клубков путеводных. Нет эмоций и повествования. Возвращайся к себе, не ищи вовне. Волшебство твоё не меняется. Просыпайся скорей , не теряйся во сне. Исчезают слова, свет души проявляется. Облака плывут… Поле чистое… Мягкий свет…

Обозревая окрестности, оборзевая от ревности, копаясь в музейных древностях, сжигая обеты верности, хранитель фондов и рамок — вёл себя очень странно, объясняя гиду  свою позицию весьма и весьма пространно. -Я, — говорит, не просто фондов хранитель.- -Я, — говорит,  реставратор и вечный смотритель.- -Я, — говорит,  человек -запрет на сто лет.- -Я, — говорит,  вижу насквозь ваш портрет. — Длился и длился  бы  этот  интимно-доверительный диалог, если бы сторож музейный в назначенный час не помог. Сор из музея был выметен веником или электро-метлою. Ночь наступила. А значит, пришло время отдыха и покоя. Я закрываю музей и  гашу электричество, Все ваши тайны в архивах  зарыты в огромных количествах… К чёрту портреты,…