Свет выключаю — ночь. Включаю — день. Слетает с ветки попугай зеленый. Он день и ночь глаголет дребедень,   не понимая смысла  . Приземленный, летавший прежде между пальм и мелий, прикованный цепочкой пищевой, он повторяет  , что хозяин скажет смело. Но есть ли счастье в клетке золотой?. Вопрос другой. Как жить без этой клетки рожденной попугаем яйцеклетке?

Звучала музыка во мне, всегда звучала. Когда приказывали петь — душа молчала. В огромном хоре голос твой всегда услышу. Ты только пой, ты только пой, как можно выше. Второй октаве вопреки и ритму  Largo  , мы вяжем теплые носки  в сетях эмбарго. Подъемный кран в порту свободный , вольный. Взят  на борт груз  двенадцатиугольный. В глубинных штольнях не слышны там-тамы. Прощай , потомок дна, хитрец упрямый. Вселенский дирижер   единым звуком освобожденье возвестил  дубам и букам. Скрипач -солист  настроил струны  века, чтоб музыка  звучала Человека.

Сироп ежевичный пролился на кресло. Течет синей речкой по старой обивке. Какая досада!  Внезапно воскресла история сладкой  домашней  наливки. Столы украшала наливка, бывало. Хрустальный графин, белоснежная скатерть… В холодные зимние дни согревала, дарила и в будни ,и в праздники  радость. Вишневой , клубничной, малиновой  нотой печаль растворялась в коричневом  чае. И кто-то влюблялся порою в кого-то, а кто-то пьянел, по подружке скучая. Вверху абажурное солнце светило, роняя лучи на веселые лица. За круглым столом   пониманье царило. От сладкой наливки  стирались границы. Пластинки пылятся в глубинах серванта. Графины пусты , между рамами — мухи. Лишь ягодный запах дурманит атланта — свидетеля  сонных видений старухи. Разрушен мирок грошевого уюта. Водой и огнем…

По глянцевой черной поверхности зыбкой сто лет прошагали с наивной улыбкой. Надежду и Веру   во тьме  пеленали,  чтоб вера с надеждой любви не узнали. Ломается хрупкая сталь от коррозии. От несовместимости водки с амброзией ржавеет душа , рвут сердечные струны  с гитарными  вместе  потомки Перуна. Алмазные искры огонь высекают . Замки  и запреты в огне исчезают… Рубашки  на счастье  душа всем связала. Услышишь свой голос средь шумного бала.

Начать игру сначала иль исчезнуть? Аплодисменты. Пальцы помнят пьесу, звучавшую  перед паденьем в бездну. То рушил звук, то создавал завесу. Веселый ангел роздал ноты аду, с тех пор псалмы настраивают люд. Твой голос для меня не нов. Отрада, освобождение от  рабских пут.. Возможно, рой пчелиный снова построит соты беспристрастно. Фундамент, для любви основа, защита от погод ненастных, проявлен розовой волною в полях   кристальных городов. Подернут дымкой золотою парк для соломенных  шатров. Над пальмой хор крылатых кружит. Созрели финики и манго. «Темно внутри, а не снаружи» — подскажет йог священной Ганга. Спокойный сон. Дождем и снегом попотчует землян бариста. Ребенок выбирает лего. Судьба  слепая —  фаталиста.