Ни мало ни много — четыре стены у дома.. Под кровлей красной ласточки гнезда свили, медленно пух превращается в перья крыльев, медленно снимки желтеют в старых альбомах. Мед янтарный стекает медленно с ложки, пыльные бури следы заметают волчьи… Костры на больших перекрестках каждую полночь горят. Луна примеряет новые рожки.

  Два круга каменных пустились в пляс, сок выжат из плодов масличных древ. Помазанник, настал твой звездный час, воскресный бал в чертогах королев. Туманным ликам в лоскутах стихий даровано Всевластного прощенье. Готова чаша верным слугам «Пи», хранившим тайну золотосеченья.

  Сегодняшний ветер вращает мельницы только вправо, единый ритм — залог отделенья плевел от зерна. Оранжевый танец с розовой розой под сводами славы, бал выпускной для атлетов упрямых в весе слона. С каждым вращеньем под музыку серого вальса, вес исчезает, ах , если удастся стереть скорпиона укус, мы потанцуем под ритмы там-тама , из Африки аса, пробуя желтый хамсин и багровый самум ..Это плюс. Минус — стрела, что томится в колчане стрельцовом до срока, минус — свинцовые тучи, гроза голубого Востока, минус — цветок ароматный дельфиньей реки Ориноко, минус — владыка стихии изменчивой, водного тока. Киснут в кувшинах надои от бешеной красной коровы, сэр Робинзон предпочел молоко молодого кокоса. Пятница.…

  Духовной жаждою томим, ты вырос в огненной пустыне, Глоток последний , пилигрим, хранил родившемуся сыну. Вода столетий без труда журчала в каменных подвалах, но не годилась для питья тому , кому Вселенной мало. Огонь безумствовал в пустыне, рождая злые миражи. Верблюд , погонщика святыня, вел караван сквозь смерчи в жизнь. Колючки трепетно внимали историям песчаных саг и песням змей-простолюдинов, король Земли был худ и наг. Твой сын не смел отцовской воли ослушаться в былые дни. И времени слепые кольца соединились в цепь. Одни хранили утварь в стенах Храма, другие жертв бессильных счет вели в амбарных книгах стана. Вода открыла тайный ход. Звенела , таяла, ломала плотины в устьях рек…

  Наперекор каракулям и кляксам, мелькающим на белизне страницы, орнамент повторяется пчелой , и ульи те же и все те же соты. Нечищенным ботинкам манна — вакса, страна -иллюзия мечтает о границе, в окружности томятся час с минутой , а вечность переписывает ноты. В театре неба поднят тучек занавес, на авансцене кактусы и пальмы, дрожит листок на вешалке кленовой. Сезон осенней генеральной репетиции. Каркас из перьев, лётная погода — готовы птицы к перелетам дальним. В едином ритме под аккорды года поют дорожную журавлик и синица.