Речные отсыпи. Карельский перешеек. Седьмой лоток. На дне — ни золотинки. Песок да в глине оттиски копеек, пустой породы свадьбы и поминки. За тыщу верст от дома плоть томится. В угоду комарам и лихорадке под  дудки пляшет, распевая небылицы Старатель  неразгаданной загадки. Костер ночной , из двух мальков ушица, линялый плащ подлунного сезона… Вдохни и выдохни. И золото родится в пыли прибрежной, в грозовом озоне. И птица вскрикнет на ветвях поникших, и лента затянувшегося фильма печальных странствий молодого рикши в голубизне озерной  круга  Ильмень, змеей свернувшись, зашипит и канет в сплетеньях хитроумных лабиринтов . И семицветный мост над речкой встанет, код проявляя древних  манускриптов. Кольцо озерное разомкнуто потоком реки…

  Декабрьский ветер полощет простынные флаги, подушки, набитые мертвым пером, приуныли. Бессмертник-кащей в пыльной вазе мечтает о влаге, чай белый с коричневым спорят о жизненной силе. Сдвигая миры  в бесполярном пространстве пустыни, без мысли зеркальной, младенец, рожденный огнем, молчит , с тишиной обрученный… Заначки  алтына из свинки-копилки не греют.  Сияющий дом проявится  искоркой снежной в серебряной ложке. в прозрачном  кристалле, в росинках на платьицах роз. Мяукает жалобно хвост прищемившая кошка. Захлопнулись двери вагона, летит паровоз … Сдвигаем миры, прогоняя сомнения тени, по слуху мотив подбираем, пропетый Звездой. -А ты записался?- набатом вопрос поколений гудит в полушариях  рабства. За вздохом  одной, единственной , чудо дарующей  вечного  света, последует вздох еле слышный …

  Эхо,   эхо…     гулкое эхо по спиралям холодным парадных.. Миражи кошачьего смеха и пустыни собачьего лада. Отзвук нежных мелодий печально исчезает  в  кухонном  смраде, в зеркалах сковородок сальных коммунальной Горгоны пряди… Пограничник-время  стирает удвоением чисел границы , Власть и рабство вот-вот узнают вкус ванили , пудры, корицы… С тертым яблоком сдружится тесто, из духовок. румянясь, выйдет пирожок — герой  неизвестный в лучшем самом печеном виде.

  Полынная горечь блистает в росе пред рассветом, луна убывает, сжимая браслет на запястье. Что руки творили? Что прячется в платье конфетном? Семь раз измеряя, изменишь ненастье на счастье? А гусли  трень-бренькают… дева ночная — прохлада…. Где феи и розы? На кронах кричат воронята. Аккорды минорного лада, ну, просто засада… Туманная четверть, в которой ежу лишь  понятно каким новолуние станет -сиренево- белым ли танцем, зеленым простором полей иль лазоревым цветом? В котомке заплечной рушник, кожура померанцев, да карта, потерь, по которой  скитался  по свету. Не делятся на пять четыре угла , как не бейся, сложить бы, да сумма в суму превратится.  Поэта, хоть взятки и гладки, водитель последнего рейса в…

  На двадцать  копеек и тридцать рублей купили мы топливо для кораблей Летели за птицей под парусом белым по глади морской век за веком…недели дробились в часы и минуты…в секунду прозрения вспомнили —  будни текут-вытекают из речки истока к магниту под звуки тяжелого рока. По слезной дорожке домой возвращались. Клялись и молились. Прощали, прощаясь.