Серая пыль инквизиторских жадных костров ветром осенним развеяна. Грех на развилке дорог тешится жертвенной болью.К сожжению снова готов агнец невинный, запутавший в терниях рог. Избранность рода великому делу служенья тяжким ярмом ненавистным венчает народ. Главы колен, след теряется ваш в поколеньях, в храмах разрушенных больше левит не поет… Воле Всевышней послушны в пределах пустыни, молим о влаге небесной, тем мир и живет. Солнечный первенец рыжий — пардес апельсинный- вечный садовник лелеет, плоды стережет. Звездный шатер укрывает богатых и нищих, Пламя любви согревает, живой виноградников сок кровь веселит, и дорогу единства отыщет древний и юный, дарованный Б-гом язык. Восьмой месяц года от Нисана. Во времена Ноя в Хешване начался мировой…

  Смешались день и ночь ветрами шквальными, Олений рог взрывает зелень мхов. Слепые зори. Вспышками сакральными разбудит севера сиянье сон веков. Что там, за радугой цветной, за тонкой линией? Предчувствие рождает первый шаг… Нет зим и лет, любовь заветной скинии течет в небесном океане благ. Мой дом земной, прости за опоздание, по-прежнему мне дорог твой уют. Морошка спелая, каминный жар, касание волны и плавный бег цветных минут… Диктует логика законов безупречность, стекают с рук дожди иных времен. Наивных фильмов лента- бесконечность, спираль несовершенств древесных крон закончилась полетом в неизвестность, реальность, именуемую сном… Там, за порогом, истинна сердечность, За горизонтом серым -новый дом. Вернусь с лучом, и снова хлеб изгнания волнует…

  За нотой нота возникает нежность из тишины, печальная слегка. Течет невидимо сияющая снежность, покоя бесконечного река… Снежинки вяжет спицами зима, седые крыши меряют обновки. Пушистый шарф цветной связала я сама из первой радуги, пегасовой подковки. Суббот подарки- урожаи года, хлеб и вино — на радость всем друзьям. Нам послан снег волшебницей природой и нежности напев к любви словам.

  Запах хвои подруги-сосны заморожен зимой, пролагаю устало лыжню по тропинкам лесным. Снег искрится, светило ушло на покой, озабочен холодный январь настроеньем моим. Нет, скольжение лыж не похоже на дерзкий полет, нет, веселье зимы не похоже на красное лето. Боль железной трубы -это прошлого ржавый налет. Возвращаться в потерянный рай из июля плохая примета. Чай остывший без сахара горек, привычки магнит милосерден пока…Только сердце желает свободы. Оставляя лыжню, вслед за птицею синей летит сердце в жаркое вечное пламя весеннего рода.

  Крот в глубинах земных заплутал в понедельник, меж корней узловатых деревьев, меж травных начал. Лунных зерен мешок в жернова всыпал мельник, Белый пепел муки крест стихий по полям разметал. Замирает дыханье последних желаний, по зеркальным дорогам кружит пятипалый листок… Открывает Зима книгу древних сказаний, насылая свинцовые тучи на Ближний Восток. Зонтик твой очень кстати, и чай с поцелуем, и тепло твоих рук,и о буднях неспешный рассказ, но ковчег тесноват. Я свободы дождей не миную, возвращаясь голубкой с оливковой веткой. На час или год разомкнет мудрый Хронос земное колечко, проскользну невидимкой, как прежде, на милый порог… Света лунного полог свисает над Черною речкой, ветер времени носит листок по зеркалью дорог.