Шар золотой , средоточие света
медленно тает за синей горой.
Грянули хором «Многая лета»,
да и уснули в земельке сырой.
Лают дворняжки, пугая Луну,
или Луна их пугает безмерно.
Страхи бесстрашно влетают в страну.
«Чудище обло , озорно, стозевно…»
Стук-перестук паровозных колес
глушит напевы Марии и Анны.
Стон журавлей над колодцами слез
эхо разносит . Снег падает манной.
Сонную завесь в преддверии Храма
на лоскуты разрывают паломники.
Тропкой спиральной под звуки тамтама
в гору восходят Божьи угодники.
Камень сердечный кладут на скрижали,
и, отряхнув тонну праха с сандалий,
учатся летному делу кружа ли,
влево иль вправо, все выше… Упали.
Уксусом, солью, шкуркой банана,
льдом и бодягой и прочими зельями
лечит искатель «духовные» раны
по понедельникам между похмельями.
Тише! В оркестре настроили скрипки.
Ангел взмахнул дирижерским крылом.
Здравицу грянем весенней улыбке,
искре любви — свету в сердце своем.